Украина: взятки будут гладки. И разве коррупция - это плохо? - Статьи - Стоп Откат - Взятки, откаты, рейдерство в Украине


Добровольные пожертвования в пользу чиновников окажутся вне закона — 1 апреля (не смейтесь!). Избавит ли это предпринимателей от принудительных поборов?

Предприниматели с Переяславщины рискуют занять в истории украинского бизнеса особое место. Они оказались первыми и, скорее всего, единственными в стране, кто официально обвинил чиновников в вымогательстве под видом благотворительности.

«Когда мы поинтересовались у главы сельсовета, в какой день сможем забрать разрешение на получение земельного участка, получили такой ответ: «Решение не получите, пока не оплатите 3000 гривен добровольного взноса», — говорится в коллективном письме, адресованном главе Госпредпринимательства в начале октября 2009-го. С тех пор прошло больше пяти месяцев, но в ответ на просьбу госкомитета разобраться в ситуации Генпрокуратура хранит молчание.

С 1 апреля правоохранители будут вынуждены проявлять бльшую расторопность. Вступающий в силу с этой даты пакет антикоррупционных законов запретит госслужащим принимать платежи из любого источника, кроме бюджета. Нарушение приравнивается к коррупционным действиям. Так что госорганы и госслужащие будут лишены возможности получать помощь благотворительных фондов.

Данные о том, сколько же всего благотворителей в Украине, разнятся. В реестре Минюста, размещенном на официальном сайте, таковых свыше тысячи. На поверку же этот список оказался не исчерпывающим: он не содержит сведений о большинстве фондов, зарегистрированных облуправлениями министерства. А таковых, по информации «ВД», свыше четырех тысяч. По информации же Максима Лацибы, юриста Украинского независимого центра политических исследований, таких фондов в стране зарегистрировано свыше десяти с половиной тысяч.

Из 36 представителей бизнеса разной крупности и сферы деятельности, опрошенных «ВД», «благотворительные» взносы в обмен на услуги чиновников делали 12. Речь шла о разовом либо ежегодном платеже. Минимальный — 200 грн. — отдал предприниматель-таксист в качестве «компенсации» за просрочку налоговых платежей. Максимальный — сделал владелец кафе, перечислив 16 тыс. грн. одному из фондов, содействовавших пожарной службе. Если спроецировать данные нашего опроса на бизнес-сообщество страны и предположить, что из 3,19 млн зарегистрированных в Украине компаний и предпринимателей 30% хотя бы раз перечисляли взносы в размере 200 грн., то, по самым скромным оценкам, ежегодно через псевдоблаготворительные фонды проходит не менее 190 млн грн. Повторимся, это лишь оценочные данные.

С формальной точки зрения благотворительные фонды, оказывающие материальное содействие госорганам, никакими юридическими узами с ними не связаны. Более того, законодательство прямо запрещает органам власти учреждать такие структуры. Максим Лациба утверждает, что практически в каждом городе чиновники или близкие к ним люди создали благотворительные фонды, в которые предприниматели должны делать благотворительные принудительные пожертвования, чтобы получить разрешение или согласование.

Именно госорганы являются идейными вдохновителями и координаторами сбора средств, а сами фонды иногда размещаются непосредственно в помещениях госорганов. К примеру, офис фонда «Содействие пожарной службе г. Киева» приютила в своем здании пожарная служба Оболонского района столицы.

При этом содействовать министерству или ведомству могут одновременно несколько таких благотворительных организаций. Только в едином реестре Минюста, размещенном на его сайте, «ВД» отыскала семь структур, публично заявивших своим названием о поддержке правоохранителей. Помимо упомянутых, подобную миссию выполняют и благотворительные фонды, созданные, по информации «ВД», при многих территориальных управлениях правоохранительных органов. Возглавляют такие структуры отставные высокопоставленные чиновники.

А все управление финансовыми потоками координируется из Киева. По подобной схеме при ГНАУ работал фонд «Профессионал». Однако, как рассказали журналистам «ВД» в ведомстве, сотрудничество прекратилось. Между тем предприниматели в частных беседах утверждают, что по-прежнему материально помогают мытарям. Но платежи осуществляют на счета иных благотворительных фондов.

Игорь Калетник, председатель Комитета ВР по вопросам борьбы с организованной преступностью и коррупцией, утверждает, что «карманными» благотворительными фондами грешат практически все контролирующие органы (подробнее — см. блиц-интервью с Игорем Калетником, стр. 26). В некоторых случаях фонды стараются ускорить благотворительный процесс, рассылая предпринимателям письма с просьбой помочь деньгами.

Бывает, они даже не отправляют их почтой в коммерческие организации, предпочитая «застенчиво» вручать счета для оплаты при личной встрече или же делают это по результатам проверки или накануне ее проведения. «Приходит, к примеру, пожарный инспектор к «чепешнику» или на предприятие и, чтобы не составлять акт, «настоятельно советует» им выделить средства для какого-то фонда. И коммерческие структуры вынуждены перечислять деньги», — описывает схему «сотрудничества» Николай Хомич, президент юридической фирмы «Правозахист».

Как фонд использует собранные средства, зависит от целей, задекларированных в уставе. Официально БФ помогают работникам гос структур оплатить лечение, «встать на ноги» после несчастного случая, выплачивают небольшую сумму при рождении ребенка или же на похороны. В среднем сумма помощи составляет 300-600 грн., уточняют в фондах. В других ситуациях средства идут на поддержку района, как в случае с «Киевским благотворительным фондом Андрея Первозванного» или «Переяславщина» (фигурант единственного публичного скандала с вымогательством денег у предпринимателей).

Ни КРУ, ни Счетная палата не проверяют, как расходуются собранные пожертвования. «Официальной статистики о деятельности благотворительных фондов и их финансовой отчетности у нас нет», — заверили «ВД» в Счетной палате. Тем не менее эксперты Палаты утверждают, что косвенно проследить связь благотворительных фондов и госорганов можно в процессе проведения аудита последних. Если бюджетная организация получала благотворительную помощь, эта информация должна содержаться в ее финансовой отчетности. В последние годы эти суммы уменьшились», — уточнил источник «ВД» в Счетной палате. Например, в виде благотворительных взносов, грантов, подарков за январь-сентябрь прошлого года МВД Украины получило около 85 млн грн. (за весь 2008 г. — 133,3 млн грн.), а органы прокуратуры — более 13 млн грн. против 18,7 млн грн. в 2008 г.

Но это — мизер, убеждены правозащитники. Ведь большую часть выплат БФ производят в наличной форме, после чего след этих денег теряется. Хоть фонды не обязаны сведения о своих расходах делать достоянием широкой общественности, но должны предоставлять эти данные по запросу «меценатов». Однако из нашей выборки таким правом не воспользовался ни один предприниматель.

«Нет никакой разницы, как называется фонд. С первого апреля они просто переименуются. Но оттого что, скажем, фонд содействия пожарным будет называться «поддержки зайчиков», суть правоотношений (необходимость осуществлять благотворительные взносы предпринимателями — прим. «ВД») не изменится», — убеждена нардеп Ксения Ляпина.

Еще одна схема, де-факто позволяющая сохранить сложившуюся систему «поддержки» чиновников, предусматривает участие в ней предпринимателей-упрощенцев, имеющих право не отчитываться по расходам. Такой предприниматель может сыграть роль доверенного лица госслужащего, оплачивая его траты.

Чиновники не откажутся от системы, в течение многих лет безотказно финансирующей их деятельность. Формально у них даже есть для этого повод. Юрий Луценко в конце прошлого года посетовал, что МВД финансируется только на 25% от необходимого. «Все остальное мы вынуждены зарабатывать путем предоставления разрешенных законом платных услуг или за счет помощи благотворительных фондов. Если с 1 января согласно закону это все остановится (ВР перенесла вступление в силу соответствующих законов на три месяца — прим. «ВД»), милиция будет, мягко говоря, неэффективно работать».

Но благотворительные взносы «по принуждению» — не выход для бизнеса. Ведь в этом случае у него нет никаких гарантий того, что оплаченная таким образом услуга чиновника в итоге будет реализована. Если этого не произойдет, то доказать факт «невыполненных работ» нереально — ведь взнос благотворительный.

Во многих странах контроль над коррупцией является официальным же методом борьбы с ней. Например, в экспортных контрактах стран ЕС разрешается не подтверждать затраты в рамках 6% от суммы контракта. А для африканских стран — 11%. Китайские чиновники за привлечение инвестиций в страну легально могут получить 5%. И пока в Украине не проведены судебная и налоговая реформы, функционирует многочисленный бюрократический аппарат с крайне низкой эффективностью работы, предприниматели будут вынуждены ему «содействовать материально». Впрочем, было бы честнее назвать это платными услугами, с выставлением соответствующих цен. Официально. И все, что в этот перечень не включено, — жестко пресекать. Кстати, информацию о платных услугах чиновников Кабмин собирает уже год. Пока без результата для предпринимателей.

Мария Шамота, Оксана Миронова, ВД

*****

Вопрос или утверждение – сегодня уже непонятно. Объективно анализируя происходящее, понимаешь – тот, кто умеет «договариваться», быстрее достигает результата.

Никого не удивляет председатель регионального суда на роллс-ройсе или мелкие чиновники в часах за $100000. И не важно, что с его зарплатой нужно миллион лет, чтобы на это добро заработать. Вывод рядового гражданина – «живет круто, уважаемый человек, почему бы и мне не попробовать?» Не важно, что реальная зарплата чиновников не соответствует их видимым доходам, важно, что «доходные места» дают возможность аккумулировать власть и доступ к реальным активам.

Разве это плохо, спросит молодое поколение? Математическая логика не дает понимания, что коррупция – это зло. Непорядочность стала частью корпоративной культуры власти: дорогие часы, машины, усадьбы.

Добраться к власти, отвоевать территорию, сформировать силу, получить рычаги воздействия, расширить власть на предприятия, землю, недра, передел лакомых кусков – вот задача. Ужаснее то, что в нашем Законе (с бесконечным инструментарием) целый ряд возможностей решить ее легально, на первый взгляд.

«Без коррупции невозможно», — вердикт общества, имеющего опыт работы с судами, таможнями, медицинскими, общеобразовательными учреждениями. Честный человек становится музейным экспонатом, а понятие совесть – атавизмом.

Ощущение, что «власть понемногу переходит в руки дельцов, получивших капитал криминальным путем, и имеющим опыт бандитских войн 90-х годов!» Замечу, очень эффективные люди!

Сегодня налицо признаки криминальной коррозии государственного механизма, где коррупция – важная составляющая процесса.

Недавно, находясь в одном учреждении, слышала, как обсуждается новый пакет антикоррупционных законов, за который проголосовали 11 июня 2009 и который скоро вступит в силу. Обсуждали живо, вниманием не обошли ни строку. Думаю, радостно «заработало». Недавно узнаю – уволилась верхушка чиновников, контролирующих основные процессы. Загадочно улыбаясь, отвечают: «Закон о коррупции». Мигрируют, действуют быстро и эффективно!

Но, придумай хоть сотню инструментариев в виде хороших законов, рекламируй их, чтобы ими пользовались, без изменения отношения к проблеме всего общества ничего не изменим. Нужно менять сознание и первое – вытеснить из него то, что «коррупция явление историческое и никуда от него не денешься».

У нас даже высший законодательный орган никаких антагонизмов не вызывает, хотя ассоциация заложена в названии. ВРУ – это не глагол, а руководство к действию, основа корпоративной культуры, так сказать.

Нашла в статье Оксаны Маркеевой сценарии будущего при развитии коррупции. Перспективы не радужные:

-режим декоративной демократии, общество в роли статистов, участвующих в периодических голосованиях с очевидным для элиты результатом;

-диктатура с внешними признаками стабильности;

-затяжная борьба между кланами, анархия, полная криминализация политсистемы, долгие годы руин;

- усиление за счет заграничной поддержки лояльных криминальных бизнес-группировок, пренебрежение национальными интересами, возможная потеря суверенитета.

Сегодня налицо признаки криминальной коррозии государственного механизма, где коррупция – важная составляющая процесса.

Общество молчит и занимается мелким «крысятничеством»: взятка преподавателю, врачу, чиновнику, судье… Мы – молчим, соглашаемся, с интересом читаем из прессы об очередном беспределе.

Коррупция разъедает общество изнутри, а мы перестаем адекватно реагировать. Нам нужны разъяснения очередных антикоррупционных инструментов, возможно даже правильных. Но они не будут работать, если, используя их, будут ловить мелкую сошку за взятку в виде коробки конфет.

Эти разъяснения будут ложиться бездейственным грузом на нашу оскудевшую мораль, пока мы не возмутимся. Степень нашего возмущения заставит применить действующий закон к реально осуществимым преступлениям, без защиты хитро прописанными уловками в законе.

Нужно говорить не об инструментах, а анализировать преступления, чтобы понять — почему не наказали, помиловали, не могут разыскать. Лично мне интересно именно это!

Оксана Елманова, генеральный директор группы компаний FIM, Фокус



Источник: “http://stopotkat.net/news/view/5049”

ТОП новости

Вход

Меню пользователя